Анатолий Радов - Язычник: Там ещё есть надежда [СИ]

— А ты давно от того князя жопу свою унёс? — зло остановил его голова. — Али забыл уже, аки пришёл сюда с половиной своего рода? А как на князя того жалился, тож позабыл? А копное право предков тебе ужо не угодно, значит? Али може не выгодно? — голова прищурился и холодно продолжил. — Роту богам давай молви.

Всё с той же нескрываемой усмешкой на губах, Завид повторил за головой слова клятвы, после чего дали слово ведьмаку. Точнее ведьмак сам взял его, объяснив, что его родич, то бишь Вечеслав в таких делах не мастак, и истцом с их стороны будет он один.

— Ну, начинай по порядку, — проговорил голова, приготовившись внимательно слушать. — Кто вы, откель и куды идёте?

Мужики тоже замерли, и пристально уставились на ведьмака. Тот пару раз кашлянул и заговорил.

— Ладожские мы, — его голос звучал уверенно. — Ходили в Рогожинское поселение должок вернуть. Вавила прозвищем Гром задолжал нам пять гривен кунных за кади. У нас в роду мастера есть кади кедровые делать, вот ими и торгуем. А Вавила в долг взял, молвил, потратился весь, а в следующий раз, мол, приду и заплачу. Так почитай второе лето уже прошло, а он всё не возвращается. Ну, мы и пошли.

Вечеслав тоже слушал с усиленным вниманием, восполняя пробелы в памяти, чтобы в случае чего ответить один в один со своим невольным спутником по этому квесту, но «в случае чего» не случилось, а даже, наоборот. Кузьма Прокопыч остановил ведьмака.

— Бог с ними, с вашими делами, — сказал он. — Начни с того, как вы в весь пришли, да по дороге сюда чего делали.

Вечеслав невольно вздрогнул. То, что они делали по дороге сюда, до сих пор отзывалось в нём неприятным напряжением.

— Да когда сюда шли, то особо ничего и не приключилось, — продолжил врать ведьмак. — Разве что обокрали нас в лесу во время ночлега, а так всё тихо и мирно обошлось.

— А этого парня, который напал, знаете? — Кузьма Прокопыч слегка подался вперёд. — Может из кровных кто?

Ведьмак уверенно повертел головой.

— Нет, голова, кровных у нас отродясь не было. Мы род мирный, в свадах всяких сторонку держим.

— А вот родич твой, — Кузьма Прокопыч кивнул в сторону Вечеслава. — Он же ж гридень, кажись, был, може, с той годины кто им обижен?

— Родич мой князю служил, а не обидами промышлял. Да и говорю же, не знаем мы этого парня, ни я, ни родич мой. В первый раз его тут увидели.

— Хм, так с чего ж он удумал твоего родича жизни лишить?

Мужики закивали, видимо, согласные с тем, что вопрос уместен и правилен, но ведьмак пожал плечами и продолжил спокойно:

— Этого не знаю, но вот что сказать хочу, — он развернул тряпицу и поднял нож. — Добряш, у которого мы гостим, говорит это нож Завида. А парня мы в первый раз увидели вчера утром. Он с Завидом за столом сообедничал около хаты и разговор между ними был. О чём разговор, неведомо, но вот и хотим мы знать, о чём они сговаривались.

— Ну так уж и сговаривались. Ты паря ври, да меру знай, — тут же подал голос Завид, зло зыркая на ведьмака.

— А-ну погодь-ка, Завид, — остановил его Кузьма Прокопыч, прищурившись. — Выходит твой нож кровью весь запятнал?

Взгляд Завида стал вдруг напряжённым. Он несколько секунд молча пялился на оружие в руках ведьмака, после чего усмешка снова вернулась на его лицо, и он довольно выговорил.

— Ну и мой, так что? Не я ж им кровь проливал.

— А-то, что есть предлог клепать тебе спотворничество головнику. Ты ж сам знать должон.

— Так я чего? — с лица Завида тут же слетела усмешка. — Он взял без спросу, и мне о том не донёс. Скрал он, вот что. И я таперича отвечать за его татьбу должен?

— Тебе никто за татьбу не говорит, — вступил в разговор старик-волхв. — Ты объясни, что за человек был тот парень, что говорил тебе. Раз уж ты его за свой стол сообедником усадил, знамо не чуждый он тебе.

— Да и не знаю я толком, — заволновался Завид и окинул взглядом внимательно смотревших на него мужей. — Може соврал он мне, так я ж не ведун, абы мысли его читать. Сказал, сына моего знает, — Завид опустил глаза вниз. — Ну, Лукьяна… шоб его медведь задрал.

— Это тот, что у Владимира в Киеве дружинит? — спросил голова.

— Тот, тот, — глухо проговорил Завид. — Так хоть Лукьян и отрезанный ломоть, но сердце ж отцовское не камень.

— Да Бог с твоим Лукьяном, не его теперь судим, ему другой суд уже определён, — вставил Кузьма Прокопыч.

— Вот и захотелось прознать, как там сын мой поживает. Кровинушка родная всё ж, — продолжил Завид, тяжело сглотнув и поиграв желваками, после слов головы. — А парень этот и стал рассказывать, что, мол, дружбу с Лукьяном имел, чуть ли не побратались они после сечи у Стародуба, эт с вятками кады, пятое лето вспять. Вот он и говорит, мол, Лукьян в ноги кланяется, да простить его просит, за то, что против своих ратью пошёл.

— А про ладожских ничего не спрашивал? — перебил Кузьма Прокопыч.

— Про ладожских? — Завид почесал затылок. — Да то ж припоминать нужно.

— А ты и припоминай, — снова вступил в разговор волхв. — Не гоже перед гостьми укрываться, аки люд недобрый.

— Не спрашивал, нет, — Завид повертел головой. — Всё рассказывал, аки бежал из Киева в ночь, да аки всё боялся погони. А спрашивал токмо про то, какое житьё тут у нас, имовито[*] ли сидим, али, как придётся. Ну я ему и баял про жизнь тутошнею. А про пришлых не спрашивал. Да и зачем ему спрашивать, коли дурное затеял?

— И всё? — спросил голова.

— Да всё вроде, — Завид развёл руками. — Кабы чего ещё было, так какого рожна мне укрывать? Мне за чужие шкоды ответа держать не в жилу буде. Мне чужого и ни доброго, и ни худого не треба. Да разе ж незнаете вы меня, люди добрые? Не первое же лето с вами на одной земле сижу. Разве было когда с моей стороны негожее дело? А?

— Знаем тебя, Завид, — заговорил вдруг один из судивших мужиков. — Второе лето с Любомиром вы свои делишки промышляете в обходку поряда общинного.

— Погодь, Ерёма, — остановил его голова. — Другое то, досюда некасаемо.

— Во-во, Ерёма, — зло бросил Завид. — Ты али клепай, ежели чего есть, али не разевай хлебалку свою попусту.

— А-ну цыц! — вскрикнул вдруг волхв. — Оба! Забыли где находитесь? Не стыдно пред Богами сваду устраивать, аки отроки хмельные?

На несколько секунд над копищем повисла неприятная тишина. Ведьмак, едва заметно усмехнувшись и выждав некоторое время, продолжил:

— Когда мы к вам входили, — громко заговорил он. — Допросили нас с ухваткой, всё вызнали. Мы уж думали и не пустят. А тут беглец из Киева, хм, неужто по нему ничего нельзя выглядеть было? Небось и глазами от взоров прятался, и в ответах путался. Спросить бы у того, кто весь сторожил, когда парень этот пришёл, чего он у него выведал.